URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:18 

к А.

Fatum non penis, in manus non recite
Если друг оказался вдруг и не друг и не враг, а так, как в душе залатать дыру размеров пушечного ядра? Если сразу не разберёшь, под водой не отыщешь брешь, как тебе не идти ко дну, не имея - чтоб всплыть - надежд? Он не друг. И не враг. Не брат. Он не брат тебе больше, нет. Это было пол-века назад, на другой, на чужой земле. Хотя что до земли тебе? Берегов двадцать два, трава - та же, вездесущее небо, апрель твое серде покрыл сажей.

03:08 

Fatum non penis, in manus non recite
Любовь с первого раза. (c)

09:09 

lock Доступ к записи ограничен

Fatum non penis, in manus non recite
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
12:20 

всё что ты пишешь, пишешь только потому, что не можешь не писать.

Fatum non penis, in manus non recite
- Слышишь, черемуха зацветает? - Ты о чем там опять мечтаешь? - Это я по тебе так таю, сам ведь знаешь.

Это просто весна задела своим шелковым опреньем и теперь никакого дела до прошедшего, есть лишь рвенье снова верить (красивым сказкам) и что вобщем-то не напрасно двадцать лет отдала на ветер.

Это, может быть, просто снится? На серебряной колеснице до багряной дуги заката едут боги, облаками вслед вьются тоги, нимбы - блики, а кони - птицы, улетающие куда-то.

Я конечно же слишком дерзко, слишком нагло сцепляю буквы, всё пишу неприлично прямо, нараспашку открыто сердце, "мы наверное иноверцы", как поется в любимой песне, просто сердце моё как рана, эти буквы что кровь и с плеском опускаются на бумагу.

Эти мысли что пух в июне, залетающий непременно прямо в окна, его ты ловишь, тщетно спихиваешь с коленей, из волос выплетаешь, машешь, чтобы только летел он мимо, эти мысли, как пух в июне совершенно непобедимы.

15:36 

Fatum non penis, in manus non recite
Габриэли.

перед глазами снова мелькают лица: люди которые были со мной когда-то, всех отпустила, память моя что ваты розовый клок, вы летите скорее, птицы, прямо к закату. я же пока побуду: лететь не ново, но карта забыта, пейзаж городской, лиричный: реки, мосты, фонтаны, набережные. слово дружба неаверно забыто. холод. я вас простила и слов не надо. ветер бросает - листья ныряют в воду, под блики солнца находчиво маскируясь, люди проходят мимо я в них узнала всех вас, вы отражаете мою юность, я убегаю. реки, мосты, машины, памятники героям и полководцам, центр: дома, история, вот лепнина с атлантами - старый сухой народец. память. повадки кошачьи и взгляд беспечный. память приходит сама по себе без причины, хочет ещё души моей человечьей, мертвечины. с площади трёх вокзалов пути открыты, поезд залечит самые страшные раны, если купить билет до конечной, конечно, забыв о пути обратно. все что со мной случилось - моё творенье, гибель моя, награда-почти-расплата, точно как в прошлой жизни на Междуречье на берегу Евфрата. мы разделили время и поплатились. стрелки бегут за нами, а мы по минам, возраст который наш календарь считает - мнимый. гончие по следам, шестьдесят в минуту значит догонят, мы набираем скорость отняв от века, кинув на землю кость им. это секунды преследуют человека, он их стремится сбросить. тешит себя. "остановите землю" выйду в любую дверь или кану в Лету, только бы не остаться наедине с этими километрами времени.

02:45 

я тоже хочу про Кая, только чтобы в итоге...

Fatum non penis, in manus non recite
Кай выкладывает "l'éternité" из белого порошка, Герда кровью по кафелю пишет "tu est mon coeur" и немеет её рука, люди в белых халатах приедут спустя пол часа как раздастся звонок, перевяжут запястья, два кубика счастья по венам и все хорошо. Кай проснулся, купил апельсины, больница рядом, палату мгновенно нашел. Герда спит и не знает: лапландка и финка всего лишь кошмарный сон, что растает от первых лучей, королевский недолог век, вот она глаза открывает, её пробуждения ждет самый родной человек и пальцы в тревоге сжимает "моя дорогая, чтоб это в последний раз!" ей спокойно: теперь-то он точно её никому не отдаст. Герду выпишут, вместе они проживут ещё до весны, а потом два билета на поезд, на пляже песчаном глядеть на южные сны. посмотри, говорит он, красиво: и море и небо - цветной атлас, и выводит на белом песке "this eternity only for us"

14:57 

clear all

Fatum non penis, in manus non recite
снискать новых букв, новых слов и, пожалуй иной судьбы,
ведь старую я проебал, пребывая котенком слепым,
котенком неумным - захочешь - ударь, убей.
пушистый, беспомощный, маленький дуралей.
где теплилась жизнь, там едва ли горит на треть
и как бы мне, боже, боже, тебя стереть
из всех записных, из кеша, с линий ладони,
запомнив, я - лишний, чужой, я тебе посторонний.

13:11 

Fatum non penis, in manus non recite
То, как целует вода
землю, и в ней - росток,
как отражаются птицы
на дне пруда,
или заря, бледнея,
на теплый бок
ложится
видится иногда.

Это молчание тонкое до утра,
взрезаный птицами
розовый неба склон...
Будущее покажи мне,
времён вода,
буду ли я согрет и неодинок?
Будда ли я
или другой бог:
Кришна, Кали,
солнечный ясный Ра,
может быть новый?
Остывший ко мне Восток
откроет свои врата.

Ты же за руку подержи -
и ожил я, и воскрес.

Сентябрь.
Шепот берёз.
Вечер
и немота.

13:12 

Fatum non penis, in manus non recite
я кактус
пустынный пейот
и кто-то меня жуёт
выплёвывает и
мнёт
срезает с меня цветы
в мякоть сердечных нот
вонзает свои резцы
и ждёт
мескалиновый трип

[вот тень от руки
сквозь живот
проходит
реальность - миф
смотри
настоящий мир
танцует
живой Сальвадор
на остриях
рапир
стекают в песок
часы
пчела
из граната - вон
летит
и в ночной тиши
гремит
колокольный звон]

записывай всё в дневник
как из зеркала чёрт
возник
конечно, по душу мою.
зелёный и розовый, всё
согрёб и в карман сложил,
подмигивает, хитёр
сказал: ты достаточно жил
теперь s'imagine le sien mort*



*правильно хоть?)

05:36 

Fatum non penis, in manus non recite
Понимаешь, я устаю от чужих людей.
Мне не нужно ни драйва, ни детских моих затей,
И не то чтобы тихое счастье стал мой предел,
Никогда того не хотел.

Я такое нашел под оберткой своей души -
Исписал все найденные карандаши,
Повторял себе: напиши, напиши, напиши,
Но оно не влезало в мои стиши.

Для кого эти энерджайзеры, Бог с тобой.
Быть и выглядеть - подрываться в неравный бой.
Для кого это нужно - блестеть золотым руном,
Если ты и так был и будешь небесным дном?

В моём сердце растёт цветок,
Сердцевина - мёд, стебель - белый свет.
Я люблю.
Не умею врать тем, кого...
Тридцати монет
Мне не нужно и даже слов - ничего совсем не прошу,
Кукловодных ниточек не держу,
Нервных струн не касаюсь,
Совсем не умею играть - из партии выхожу.

Я хочу жить моментом, в котором не будет лжи
Ни в одной из форм,
Чтобы если сказать, то искренне,
Если смотреть - в упор,
Честный вести разговор.
И не нужно мне ни пророчеств, ни карт Таро,
Предсказаний искусство разжевано и старо,
Не расскажет тебе ничего,
Что не должно знать,
Чтоб не навредить.

Я хочу сказать лишь одно:
Если светятся счастьем глаза -
Почему нельзя
Этого показать?
Если прямо сейчас мне хочется целовать
Твой висок,
Двигаться наискосок
К краешку губ,
Не выпускать из рук,
Участившийся слышать стук,
Обнимать сильней?
Эта жажда всего больней.

Незапретный плод.
Перейти к нему реку вброд,
Не сорваться б со скользких камней.

Неужели бродя от одной до другой межи,
Быть свободным внутри, откровенным, я права не заслужил?
Я такой, как есть, я не хуже других ничуть,
И смолчать не могу и писать о тебе боюсь.

Зажимают меня в тиски лепестки тоски,
Я затравленной рысью жмусь, забиваюсь в клеть,
Но и глаз опустить не могу, ты меня прости,
Слишком боюсь проглядеть.

05:36 

Fatum non penis, in manus non recite
И молиться больше так не суметь
Никогда-нибудь.
Вера Полозкова


Так вот смотришь на фото, тебя пробирает до дрожи, до немоты, произносишь: "Зачем все чужие люди, из них ни один не ты? Мальчик-счастье, последняя радость седьмого дня, если буду и впредь так сгорать, что останется от меня?" Ты листаешь альбомы, всё больше щемит в груди. Господи, как же мне врубиться в Твои-то тонкости! Я уже готова в любые пропасти, даже сердце и то изошло в лоскуты, в потертости, швы просвечивают, с каждым вздохом грозят разойтись. Господи, Ты не спи. Я ведь чист пред Тобой, разобран, опустошен, для какого дела я сбережен? Неужели в этой своей беде я тебе смешен, что экран монитора становится ныне иконой, где он смотрит с неё на меня, не в меня влюбленный, а я день и ночь замираю, из плоти Голем, когда вижу как он красив, несмущен, спокоен, безразличный воин, и я, живая, в сравнении с ним ни гроша не стою. Я безумная здесь и больная своей историей. Пощади уже, отпусти с цепи, успокой меня.

03:37 

Fatum non penis, in manus non recite
Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.
(Новелла Матвеева)


Мне же немногого надо - греться любимых рук,
Гребаный кинестетик, я чувствую как плюют
Мне в спину, как верещат (боятся не потянуть).
На гвоздь от того плаща
Смотреть теперь день за днём.
Послушайся и простят,
Не думай, не думай о нём.

02:40 

Fatum non penis, in manus non recite
счастье, ты невозможное, мягкое, как мороженое, таешь и липнешь, погибнешь в чьей-нибудь хищной пасти. счастье, неосторожное, хлипкое, ты не трожь его, пальцы твои что нож ему, лезвием теплым в масло. счастье не приспособлено к нашему миру слов, оно, только произнесённое, бьётся об пол на части. счастье, живое, глупое, падает с ветви в руки нам, смотрит глазами синими, просит: "ты не покинь меня - истлею листом осиновым". счастье, со мной не стерпишься, высохнешь, разуверишься, волком завоешь на месяц и шкурою обрастёшь. счастье, ну что ты маешься, бегаешь за скитальцами, жизни в тебе не останется - продашься другим за грош. счастье, такое малое, яркое было, алое, стало совсем измарано вязью красивых слов. счастье, вернись-ка на небо, будешь светиться, плавиться, теплое, не достанься нам, полчищам мертвецов.

02:45 

Fatum non penis, in manus non recite
Расстояния крепнут, воздух ёжится, проморожен, покрыты снежной коростой вёрсты, меньше времени, больше пространства, твоя непричастность, моя самонадеянность, всё не к месту. Людей и событий пресность, мечты о чуде. Мы будем, будем простые люди, мы будем, будем в нужное время, в надёжном месте. Увы, невместе. И кто-то другой нам откроет дверь и заварит чай, постелит постель, днём позовёт гостей, "любовьмоянескучай", принесёт вестей, подарит детей: сына и, может, дочь, и в ночь не уйдёт, он другого рода и племени, греет в свои ничтожные двадцать вольт, зато без падения напряжения. А я остаюсь собой, переменной, морской прибой, говорящей с тобой, в каждой строчке ища спасения, погрязшей в опасениях, что любить нельзя. Идиотская выпала мне стезя.

02:45 

немножко моих внутренних демонов

Fatum non penis, in manus non recite
Вечер тяжелой лапой вжимает в пол, и где бы ты ни был, куда бы ты ни пошел, за тобой неотступно следует кто-то чужой, но профиль его невозможно похож на твой. Этот кто-то видит тебя насквозь, знает каждую трещинку, каждую кость, помнит каждый неверный шаг, дышит в затылок и шепчет «не так, не так», «снова думаешь не о том», «не знаешь куда идти» и «слабак! слабак!», ты в ответ обзываешь его дураком, а он не умолкнет никак. Заглушаешь его то портвейном, то коньяком, но на третьем стакане снова мыслей свалявшийся ком, ты в него погружен, как стаей бродячих собак окружен, и исход диалога уже решен. Так вот думаешь, Господи, как я Тебе смешен, несмотря на защиту, в самую суть поражен, выжжен, распотрошен, в забвение погружен и ненавижу того, кто в зеркале отражен.

19:49 

Fatum non penis, in manus non recite
составить на будущее смету невозможно, я неосторожна и каждое новое лето жду чуда, оно дождём плачет, падает [на удачу] в руки хрустального человека и в них высыхает солью. я говорю: вольно! я говорю: хватит, господи, сколько можно, что же всё это значит, я потерялась между твоими "нельзя" и "иначе", я устаю рыбачить, искать волшебную рыбку - исполнительницу желаний, моё настоящее зыбко, а будущее прячется то ли в песке ящуркой, то ли склизкою каракатицей, даже мир мой настолько хлипкий, что ты в нём почти не значишься, и этим он разительно отличается от реальности, где, точно знаю, ты Есть, но зачем-то прячешься. и проблема не в том, что я наивна или слепа, предаюсь ребячеству, как дитя, а в том, чтобы быть "как дети" (они-то счастливы), им открыто всё многообразие, тысячи окон в другие миры, в красочность, к теплому солнцу, к радости, к жизни, где ты просто есть, а все иные правила не считаются. ты не сочти за труд, в такую свою картину забери меня, пожалуйста.

19:50 

Fatum non penis, in manus non recite
даже если я выгоню всех чертей с чердака моей головы,
распахну все окна, сорву ковры, заведу почтовых на нём голубей
(белых вестников мира, а не войны),
все равно я останусь выскочка и плебей,
но зато всех моих друзей не сочтёшь по пальцам одной руки.

пролетарий во мне скончался, буржуй ещё не прижился,
я живу своей, не начатой жизнью,
собираю в заначку буквы, рисую сказки,
и ты можешь не верить мне, но живу прекрасно,
и найду, непременно найду своё громкое, наглое счастье.

потому что оно во мне отдаётся эхом,
мне не страшно прослыть безумным, больным поэтом,
мне не горько ни пить, ни петь, ни поверить снова,
даже если твердят, что грош цена пустослову,
я-то знаю, что положили в основу слова.

я люблю этот мир, а он греет меня в ладони.

11:09 

Fatum non penis, in manus non recite
Ты с головой ушел в войну, твои глаза сжигает порох.
А я открыл окно, быть может, ты услышишь звуки хора.
(Павел Кашин)


Когда ты уходишь, жизнь Джей превращается в сон
Углем и сангиной наскоро отрисованный.
В нём воздух чёрен, закат багров,
Дождями небо исполосовано.

Когда ты уходишь, её безупречный город - опять песок,
Усыпан крупицами соли, укутан в смог
И всё ещё не понятно, как ты так смог
Коснуться его, минуя головоломок.

Когда ты уходишь, ей остаётся снег,
Подтаявший лёд и немного воды в ладонях.
И ей бы уйти, пустить, да сорваться в бег,
Но что-то упрямо держит её в покое.

Быть может, какая-то светлая мысль
о тебе.

07:20 

поток сознания

Fatum non penis, in manus non recite
всё что не обо мне
то хорошо
песни стихи и письма
цветы и мысли
вот посмотри
октябрь уж изошел
а я все считаю дни
(сколько их?)
меряю время отрезками
"до", "после"
"с тобой",
"не с тобой совсем"
пишу по мечте реквием
и то как мои идеалы, надежды, иллюзии
бьются на части
может, бокалы на счастье?

я притворяюсь
глупой, больной, ребёнком
даже в тебя влюбленной
бредущим по следу волком
плакать мне не о ком
как и молиться
просто так по ночам не спится
до самой зарницы
все страницы
вырваны будут с корнем
когда я решу напиться
и сердце своё обрастить
ледяною коркой

[а так хотела гулять по полю
чтоб сколько хватает взора - голое небо
зрачки созвездий
но вольному воля
вольному память, прощение, песня
и никогда не дожить до пенсии
так интересней]

вселенная безответна
к любому горю
она отдыхает,
любуется морем
и знать не знает наших историй
вселенная пьёт текилу
и лижет соль
что вода песок
вселенная никогда не смотрела снов
и даже когда летела с своих основ
падала вниз головой в прибой
не знала что в ней есть боль
что в ней её столько

[горько!
горький абсент на глянцевых новых фото
горкой пепел, последний свидетель горя
гогот. сдавленный, нервный жжется, вскрывает горло
всё мёртво
пространство вокруг притихло
голос сошёл на хрип и
больше не о чем говорить]

не осталось простейших рифм
и я больше не пилигрим
мне святых не осталось мест
хватит себя уверять,
тешится что "я есть"
я просто случайный штрих
в альбомах твоих
я несложившийся стих
не произнесённый вслух
уставшая птица рух
мифический зверь
я не хочу быть светлей
мой бог все равно глух
или же я так глуп, конечно
скоро
кончится всё
и начнется ещё одна вечность

05:37 

Fatum non penis, in manus non recite
ещё два человека
и я б с чистейшей совестью свалила на жж
эх

живешь в заколдованном диком лесу, откуда уйти невозможно

главная